Игры разума

«Игры разума» Сильвии Назар — первая книга издательского проекта фонда «Эволюция» вышла в издательстве Corpus.
«Игры разума» Сильвии Назар — первая переводная книга издательского проекта фонда «Эволюция» вышла в издательстве Corpus.

Вечером 1 декабря в одном из корпусов Высшей Школы Экономики произошло знаменательное и важное событие. Представляли первую переводную книгу в рамках программы книгоиздания просветительского фонда «Эволюция» — «Игры разума» Сильвии Назар, вышедшую в издательстве Corpus.

Это биографическая книга о судьбе, гении, творчестве, болезни и выздоровлении лауреата Нобелевской премии по экономике 1994 года Джона Нэша. На западе книга впервые увидела свет в 1998 году, но на русский язык ранее не переводилась. Тем не менее, многие жители стран бывшего СССР знакомы с именем и краткой биографией учёного, так как по книге был снят замечательный одноимённый фильм с Расселом Кроу в главной роли.

Фонд «Эволюция» — просветительский фонд, и презентация первой переводной книги тоже была просветительская — она представляла собой две лекции. Первую прочитала сама автор книги, Сильвия Назар. Она рассказала о своём восприятии математических гениев, о встречах с Григорием Перельманом, по мотивам которых в этом году написала полемическую статью в журнале The New Yorker, коротко прошлась по биографии Нэша.

А затем, сказав, что про Нэша мы сможем прочесть в книге, она решила перейти к самому интересному — к вопросам из зала. Сильвию спрашивали о разном: об испытываемых ощущениях, когда по твоей книге выходит кино, о чувстве юмора Нэша, о связи гениальности и сумасшествия, о том, как она оценивает фильм и насколько он отличается от реальности. К слову, на последний вопрос Сильвия ответила однозначно: «Фильм — это, без сомнения, fiction, но по настрою и вложенной идее он близок к книге».

Отдельно Сильвия Назар остановилась на том, что фильм, даже будучи далёким от книги по ряду фактов, оказался очень полезным. Она показал важную ролевую модель, показал, что математик, учёный — престижная, важная и «модная» профессия, занимаясь которой можно добиться признания. Даже несмотря на болезнь и невзгоды. На вопрос о том, нужна или нет Нобелевская премия, Сильвия ответила: «Однозначно, да!» Её опыт говорит о том, что для многих учёных Нобелевская и другие премии являются важной целью. И с утилитарной точки зрения премии — относительно дешёвый для общества способ получить выдающиеся результаты.

Сильвия Назар, автор книги «Игры разума», отвечает на вопрос из зала.
Сильвия Назар, автор книги «Игры разума», отвечает на вопрос из зала. Фотограф Надежда Звягина. Все фотографии тут.

После вопросов из зала Сильвия отправилась подписывать книги, а к трибуне вышел Андрей Бремзен, профессор экономики РЭШ. На элементарном уровне лектор рассказал о том, чем занимается теория игр, что такое игры с нулевой и с ненулевой суммами, в чём состоит и чем примечателен вклад Джона Нэша и почему за это дали Нобелевскую премию. Основы и базовые понятия рассматривалось на примере игр «Дилемма заключённого», которую лектор переделал в «дилемму Деда Мороза и соседа», «Футбол и балет», «Камень, ножницы и бумага» и сопровождалось шутками-прибаутками. Если увидите где-то анонс лекции Андрея Бремзена — без раздумий идите, оно того стоит!

Артистичный Андрей Бремзен.
Артистичный Андрей Бремзен. Фотограф Надежда Звягина. Все фотографии тут.

Специально для читателей XX2 ВЕК рад опубликовать отрывок из книги Сильвии Назар «Игры разума» (Фонд «Эволюция»; издательство Corpus; переводчики: А. Аракелова, М. Скуратовская и Н. Шахова)

Часть 1 «Прекрасный ум», часть 1 «Блуфилд (1928—1945)»

……
Нет никаких свидетельств, что среди предков Джонни были математические таланты или что кто-то из его близких увлекался математикой. Вирджиния Нэш была гуманитарием. Джон-старший, несмотря на весь свой интерес к новейшим тенденциям в науке и технике, тоже не очень хорошо разбирался в чистой математике. Нэш не помнит, чтобы потом, уже взрослым, когда-нибудь говорил с отцом о своих научных исследованиях. По воспоминаниям Марты, за столом семья обсуждала прочитанные детьми книги, значения слов, текущие события.

Лет в тринадцать-четырнадцать Нэш прочитал выдающуюся книгу Э. Т. Белла «Творцы математики», которую упоминает в автобиографии. Возможно, именно тогда он впервые почувствовал вкус к этой науке. Книга Белла, опубликованная в 1937 году, познакомила Нэша с настоящей математикой, позволила заглянуть в этот головокружительный мир символов и загадок, не имеющий ничего общего с теми на вид бессистемными и скучными законами арифметики и геометрии, которым его учили в школе, и даже с теми увлекательными, но, в конечном счёте, тривиальными вычислениями, которыми он занимался в ходе химических и физических опытов.
……
Истории Белла не просто завораживали — они разжигали интеллектуальную жажду, поскольку содержали яркие описания математических проблем, вдохновлявших героев книги в юности, причём автор был уверен, что не перевелись ещё серьёзные и красивые задачи, решение которых под силу любителям, в частности четырнадцатилетним мальчикам. Внимание Нэша в первую очередь привлёк очерк Белла о Ферма, одном из величайших математиков всех времён и народов, но одновременно самом обычном французском чиновнике, который прожил «тихую, наполненную трудом и бедную на события» жизнь. Интересы Ферма, разделившего честь открытия математического анализа с Ньютоном и аналитической геометрии с Декартом, были сосредоточены в первую очередь на теории чисел — «высшей арифметике». Теория чисел «исследует взаимосвязи обычных целых чисел, тех самых, что мы называем, едва научившись говорить, — 1, 2, 3, 4, 5…»

Для Нэша доказательство теоремы, известной как теорема Ферма о простых числах, об этих загадочных числах, которые делятся только на самих себя и единицу, стало чем-то вроде божественного откровения. Похожее ощущение соприкосновения с чем-то сверхъестественным пережили в юности и другие математические гении, в том числе Эйнштейн и Бертран Рассел. Эйнштейн рассказывал о «чуде» знакомства с Евклидом в возрасте двенадцати лет.

Были утверждения — например, что три высоты треугольника пересекаются в одной точке, — которые, являясь отнюдь не очевидными, могли быть тем не менее доказаны с такой неоспоримостью, что ни о каких сомнениях не могло быть и речи. Эти прозрачность и неоспоримость произвели на меня неописуемое впечатление.

Нэш не описывает, какие ощущения он испытал в тот момент, когда ему удалось доказать утверждение Ферма, что для любого целого n и любого простого p число n в степени p минус n делится на p. Но о самом факте он упоминает в автобиографии, и акцент на реальном результате его первого соприкосновения с работами Ферма позволяет предположить: момент этот запомнился ему благодаря тому восторгу, который он испытал, обнаружив и применив мощь своего интеллекта. Чудо обнаружения закономерностей и значений, о существовании которых раньше не подозревал, всегда вызывает подобный восторг. Именно он сыграл решающую роль в судьбе многих будущих математиков. Белл описывает, как успех в решении проблемы, поставленной Ферма, привёл известного немецкого математика Карла Фридриха Гаусса, одинаково одарённого сразу в двух областях науки, к выбору карьеры. “Именно это открытие… побудило юношу посвятить свою жизнь не филологии, а математике”.

Каким бы опьяняющим ни был успех в доказательстве теоремы самого Ферма, он не породил у Нэша желания стать математиком. Хотя на последнем году учёбы в школе, уже значительно продвинувшись в изучении теории чисел, он и записался на курс математики в Блуфилд-колледже, но всё ещё был полон решимости пойти по стопам отца и стать инженером-электриком. И только когда он поступил в Технологический институт Карнеги, обладая такими познаниями в математике, что смог пропустить большинство вводных курсов, преподаватели убедили его, что для некоторых избранных математика может стать профессией.
……